Тихий приморский городок Нагахама, где даже чайки кричат как-то сонно, никогда не славился достопримечательностями. Для старшеклассника Кэя Танаки это было идеальное место, чтобы спрятаться от собственного прошлого. Он перевёлся сюда после инцидента, о котором предпочитал молчать, и поселился в старом доме, доставшемся от двоюродного деда. Дом пах сыростью и нафталином, а в углу комнаты, заваленный хламом, лежал пыльный блокнот в кожаной обложке. Кэй хотел выбросить его, но рука сама раскрылась на первой странице. Там было написано: «Дневник хранителя границ. Если ты это читаешь, значит, я мёртв, а ты — следующий». Кэй решил, что это шутка старого чудака, и засмеялся. Ровно до тех пор, пока в ту же ночь в его окно не постучали. За стеклом висела девушка с мокрыми волосами и неестественно вывернутой шеей. Она улыбалась, но её глаза оставались пустыми, как у рыбы на прилавке. «Ты новый хранитель? — прошелестела она. — Тогда впусти меня. Я потеряла ключ».
Кэй захлопнул ставни и просидел до утра, сжимая в руках блокнот. Оказалось, что Нагахама стоит на разломе между миром людей и Запредельем — местом, где обитают ёкаи, забытые боги и духи, не нашедшие покоя. Дед Кэя был хранителем границы, и его смерть создала брешь. Теперь обязанность перешла к внуку. Дневник содержал не просто записи, а заклинания, правила и, что самое важное, имена. Каждое существо, переходящее границу, должно было назвать своё истинное имя, иначе оно не могло закрепиться в мире людей. Но кто-то начал стирать эти имена из дневника. Существа сходили с ума, теряли контроль и нападали на людей. Кэй быстро понял, что старые методы деда не работают: монстры стали умнее, а некоторые из них вообще не числились в реестре. Вскоре к нему присоединилась Рин — тихая одноклассница, которая видела духов с детства, но боялась признаться в этом. Она носила старую школьную форму, которая была ей велика, и постоянно рисовала в альбоме странные символы. Рин оказалась потомком рода запечатывающих, и её рисунки могли становиться ловушками. Вместе они начали охоту: Кэй вёл дневник и читал имена, Рин рисовала барьеры. Но каждое новое дело оставляло на них след. Дух утопленницы, ищущей своего ребёнка, оказался не злым — просто отчаявшимся. Оборотень, ворующий сны, был когда-то человеком, которого предали. Мир не делился на чёрное и белое, и Кэй всё чаще сомневался, кого он должен защищать: людей от монстров или монстров от людей.
Однажды в дневнике появилась пустая страница, которая начала светиться. На ней проступила надпись, сделанная не рукой деда, а кем-то другим: «Ты не хранитель. Ты — ключ. И дверь уже открыта». В ту же ночь в городе пропало электричество, и на стенах домов проявились древние письмена. Кэй понял, что кто-то целенаправленно уничтожает границу, и этот кто-то знает о дневнике больше, чем сам Кэй. Подозрение пало на учителя истории — странного мужчину с седыми висками, который слишком много знал о местном фольклоре. Но когда Кэй и Рин ворвались в его кабинет, они нашли лишь фотографию: на ней дед Кэя стоял рядом с молодым учителем и ещё одним человеком, чьё лицо было зачёркнуто чёрным маркером. Учитель признался, что они втроём когда-то пытались закрыть разлом навсегда, но что-то пошло не так. Третий участник — девушка по имени Юи — пожертвовала собой, став частью границы. Но её дух не исчез. Он превратился в нечто голодное, что теперь питается страхами хранителей. И дневник — это не оружие, а приманка. Каждая запись, каждое имя, вписанное Кэем, делает Юи сильнее. Она ждала, пока новый хранитель заполнит все страницы, чтобы вырваться наружу. Последняя страница оставалась чистой. Кэй смотрел на неё, чувствуя, как ручка сама скользит в пальцы. Если он напишет имя Юи, она освободится и уничтожит город. Если не напишет — граница рухнет сама, потому что дневник требует завершения. Рин схватила его за руку, но Кэй уже начал выводить первую букву. Только вместо имени Юи он написал своё собственное. Дневник вспыхнул синим пламенем, и мир вокруг пошёл трещинами. Кэй решил, что если он ключ, то имеет право захлопнуть дверь изнутри.
