Дождь над Новым Версалем шел уже третьи сутки. Вода стекала по брошенным плакатам с портретами принцессы, по остывшим стволам орудий, по стеклам пустого тронного зала, где Ассейлум смотрела на капли, разбивающиеся о мрамор. Она выжила. Осколок снаряда, предназначавшийся ей, навсегда изменил мир, расколов небо и судьбы. Ино Кайдзука, чей разум теперь был сплавлен с ней через искаженное поле Альдноа, чувствовал каждую ее боль, каждую вспышку воспоминаний, которые не принадлежали ему. Но в этом хаосе проявилась трещина — Слейн Тройскард, мальчик с Земли, которого война выковала в нечто иное. Он не просто хотел власти. Он хотел переписать саму ткань реальности, используя фрагменты технологии, оставшиеся от павших рыцарей. Каждый такой фрагмент — это чья-то последняя мысль, застывшая в кристалле, и Слейн собирал их, как коллекционер собирает слезы.
В подземных лабораториях, где воздух пах озоном и старой кровью, Слейн нашел то, что искал — «Предпоследнюю истину». Это был не просто механизм, а ключ к перезагрузке контракта между людьми и небесами. Он мог стереть память о войне, но вместе с ней — и личности тех, кто стал ее частью. Ино, подключившись к системе через свой шлем, увидел будущее: мир, где Ассейлум никогда не станет принцессой, где он сам останется трусом, а Слейн — никем. Но цена такого мира — аннигиляция всего, что они пережили, включая их собственные души. Дождь усилился, когда три бывших друга встретились в эпицентре бури. Ассейлум держала в руках осколок зеркала, в котором отражались все возможные версии их жизней. Она поняла: истина не в том, чтобы исправить прошлое, а в том, чтобы принять его шрамы. Слейн нажал на спуск, но вместо разрушения механизм взорвался дождем из света, оставив после себя лишь тишину и мокрую землю, на которой больше не росла трава.
